Ереси средневековья
   В течениях и сектах, группировавшихся вокруг только что появившегося христианства, часто в том или ином  виде играли роль социалистические идеи.
   Уже в I в. после Р. Х. возникла секта николаитов, проповедовавшая общность имущества и жен. 
    В Александрии во II в. после Р. Х. возникла гностическая секта карпократиан. Они проповедовали, что: «Справедливость Божия состоит в общности и равенстве». Члены этой секты, которая распространилась вплоть до Рима, жили на началах полной общности, включая общность жен.
    Появление манихейства привело к возникновению большого числа сект, исповедовавших учения социалистического характера. О существовании таких сект в конце III и начале IV вв. сообщает бл. Августин.
  Манихейского происхождения было и движение Маздака, распространившееся в конце V и начале VI в. в Персии. Маздак учил, что противоречия, гнев и насилие возникают из-за женщин и материальных благ. «Поэтому он сделал доступными женщин и общими материальные блага и предписал, чтобы все в этом имели одинаковую часть, как в воде, огне и пастбищах» —говорит персидский историк Мухаммед ибн Гарун. Движение захватило всю страну, и одно время его сторону принял и царь Кавад I.  («И часто человек не знал своего сына, ни сын — отца, и никто не имел достаточно, чтобы жить обеспеченной жизнь).
    В возникшей смуте маздакиты были побеждены.

     Мы встречаемся здесь с новым явлением: социалистические учения проникают в толщу народа, «овладевают массами». Такого не знала античность, но это характерно для Средних веков, к которым и хронологически нас подводит движение Маздака.
                              
    Начиная со Средних веков и вплоть до эпохи Реформации в Западной Европе учения социализма облекались в религиозную форму. Несмотря на их многообразие, для всех них была характерна общая черта — отрицание многих сторон учения католической церкви и острая ненависть к самой церкви. Поэтому их развитие протекало внутри еретических движений того времени. Мы сейчас рассмотрим несколько наиболее типичных средневековых ересей: движения катаров, таборитов, анабаптистов, регентеров, дигеров, секту "Братья свободного духа и апостольские братья".
                                                                  Катары
  Движение катаров (катары значит по-гречески чистые) охватило Западную и Центральную Европу в XI в. Оно пришло, по-видимому, с Востока, непосредственно из Болгарии, где предшественниками катаров были богомилы, очень распространенные там в Х веке. Но происхождение этих ересей более древнее. Среди катаров было много разных толков. Папа Иннокентий III насчитывал до 40 сект катаров. К тому же были и другие секты, которые во многих основных положениях своего учения сходились с катарами: петробрузиане, генрихиане, альбигойцы…

   Основной мировоззрения катаров (всех разветвлений этого движения) было признание непримиримой противоположности материального мира, источника зла, — и мира духовного, как сосредоточения блага. Так называемые дуалистические катары видели причину в существовании двух богов — доброго и злого. Именно злой бог создал материальный мир: землю и все, что на ней растет, небо, солнце и звезды, а также человеческие тела. Добрый же бог — это создатель духовного мира, в котором есть иное, духовное небо, иные звезды и солнце. Другие катары, называвшиеся монархическими, верили в единого доброго Бога, творца мира, но предполагали, что материальный мир создан отпавшим от Бога его старшим сыном — Сатаной или Люцифером.
  Все течения катаров сходились на том, что враждебность двух начал — материи и духа — не допускает никакого их смешения. Поэтому они отрицали телесное воплощение Христа. Отражение своего дуализма катары видели в разделении Священного Писания на Ветхий и Новый Завет. Бога Ветхого Завета, создателя материального мира, они отождествляли со злым богом или с Люцифером. Новый Завет они признавали заповедями доброго бога.

    Катары полагали, что Бог создал мир не из ничего, что материя вечна и мир не будет иметь конца. Что касается людей, то их тела они считали созданием злого начала. Души же, по их представлениям, не имели единого источника. У большей части человечества души, как и тела, были порождением зла — такие люди не имели надежды на спасение и были обречены погибнуть, когда весь материальный мир вернется в состояние первозданного хаоса. Но души некоторых людей были сотворены благим богом — это ангелы, некогда соблазненные Люцифером и заключенные в телесные темницы. В результате смены ряда тел (катары верили в переселение душ) они должны попасть в их секту и там получить освобождение от плена материи.

   Для всего человечества идеалом и окончательной целью в принципе было всеобщее самоубийство. Оно мыслилось катарами самым непосредственным образом, или через прекращение деторождения.

   Продолжение рода они считали делом Сатаны, верили, что беременная женщина находится под влиянием демона, а каждого рождающегося ребенка тоже сопровождает демон. Этим же объясняется их запрет мясной пищи — всего, что произошло от соединения полов.
   Та же тенденция приводила к полному отходу от жизни общества. Светские власти считались творением злого бога, им не должно было подчиняться, идти в их суд, произносить клятву, брать в руки оружие. Убийцами считались все, применяющие силу, — судьи, воины. Очевидно, что это делало невозможным участие во многих областях жизни. Больше того, многие считали запретным любое общение со стоящими вне секты, с «мирскими людьми», за исключением попыток их обращения.

  Еретиков всех толков объединяло резко враждебное отношение к католической церкви. Они считали ее не церковью Иисуса Христа, но церковью грешников, вавилонской блудницей. Папа — источник всех заблуждений, священники — книжники и фарисеи. Падение католической церкви, по их мнению, произошло во времена Константина Великого и папы Сильвестра, когда церковь, нарушив заветы Христа, посягнула на мирскую власть (согласно так называемому «Дару Константина»).
    Отрицались таинства, в особенности — крещение детей, так как дети еще не могут верить. Особенно был ненавистен катарам крест, который они считали символом злого бога. Церкви катары считали кучами камней, а богослужения — языческими обрядами. Они отрицали иконы, заступничество святых, молитвы за умерших.

   Катары отрицали католическую иерархию и таинства, но имели собственную иерархию и собственные таинства. Основой организационной структуры секты было ее разделение на две группы — «совершенных» и «верящих».
    Первых было немного (Рейнер насчитывает их всего 4000), но они составляли узкую группу руководителей секты. Из «совершенных» составлялся клир катаров: епископы, пресвитеры и дьяконы. Только «совершенным» сообщались все учения секты — многие крайние, в особенности резко противоречащие христианству, взгляды не были известны «верящим». Лишь «совершенные» были обязаны соблюдать многочисленные запреты. Им было, в частности, запрещено отрекаться от их учения при каких-либо условиях. В случае гонения они должны принимать мученическую смерть, «верящие» же могли для вида посещать церкви и в случае гонений отрекаться от своей веры.
   Но зато положение, которое занимали «совершенные» в секте, было несравненно выше положения священника в католической церкви. В некотором отношении это был сам Бог, и так ему поклонялись «верящие».
  «Верящие» были обязаны содержать «совершенных». Одним из важных обрядов секты было «поклонение», когда «верящие» трижды распростирались на земле перед «совершенными».
  «Совершенные» должны были расторгнуть брак, они не имели права прикасаться (в буквальном смысле) к женщине. Они не могли иметь никакого имущества и всю жизнь обязаны были посвятить служению секте. Им было запрещено иметь постоянные жилища — они должны были находиться в постоянных странствованиях или пребывать в особых тайных убежищах. Посвящение в «совершенные» — «утешение» и было центральным таинством секты.

  «Утешение» катар нельзя сравнить ни с одним из таинств католической церкви. Оно соединяло в себе: крещение (или конфирмацию), посвящение в священнический сан, покаяние и отпущение грехов, а иногда — и соборование умирающего. Лишь принявшие его могли рассчитывать на избавление от телесного плена: их души возвращались в свое небесное жилище.
    Большинство катаров не надеялось исполнить строгие заповеди, обязательные для «совершенных», и рассчитывало получить «утешение» на смертном одре. нaзывавшееся «добрым концом». Молитва о ниспослании «доброго конца» на руках «добрых людей».
  Часто, когда больной, принявший «утешение», потом выздоравливал, ему советовали покончить жизнь самоубийством, которое называлось «эндура». Во многих случаях эндура ставилась как условие «утешения». Нередко ей подвергали стариков или детей, принявших «утешение»(конечно, при этом самоубийство превращалось в убийство). Формы эндуры были разнообразны: чаще всего голодная смерть (в особенности для детей, которых матери переставали кормить грудью), но также кровопускания, горячие ванны, сменяющиеся резким охлаждением, напиток с истолченным стеклом, удушение.
   И. Доллингер, разбиравший сохранившиеся архивы инквизиции в Тулузе и Каркассоне, пишет: «У того, кто внимательно изучит протоколы обоих вышеупомянутых судов, не останется никаких сомнений в том, что от эндуры погибло гораздо больше людей — частью добровольно, частью насильно, — чем в результате приговоров инквизиции.

    Из этих общих представлений вытекали социалистические учения, распространенные среди катаров. Как элемент материального мира они отрицали собственность. «Совершенным» была запрещена индивидуальная собственность, но сообща они владели имуществом секты, часто значительным.
    Катары пользовались влиянием в различных слоях общества, в том числе и в самых высших. (Так, про графа Раймонда VI Тулуз ского писали, что в его свите всегда присутствовали переодетые в обычное платье катары, чтобы в случае внезапной близости смерти он мог получить их благословение). Однако в основном проповедь катаров была обращена, по-видимому, к городским низам.
    По-видимому, призыв к общности имущества был довольно распространен среди катаров, так как о нем упоминается в некоторых направленных против них католических произведениях. Так, в одном из них катары обвиняются в том, что этот принцип они провозглашают демагогически, сами же его не придерживаются: «У вас не все общее, одни имеют больше, другие — меньше».

    Безбрачие совершенных и общее осуждение брака встречается у всех катаров. Но в ряде случаев греховным считается только брак, но не блуд вне брака. В сочинениях современников все время встречается обвинение катаров в общности жен, в «свободной» или «святой» любви.

     Ересь катаров распространилась в Европе с необычайной скоростью. Бонакурсус, бывший раньше епископом катаров, писал около 1190 г. о положении в Италии: «разве не переполнены этими лжепророками все местечки, города, замки?».  А епископ Миланский утверждал в 1166 г., что в его епархии больше еретиков, чем правоверных.
    В одном сочинении XIII века насчитывается 72 епископа катаров. Рейнер Саккони говорит о 16 церквах катаров. Все они тесно связаны и, по-видимому, возглавлялись папой, который находился в Болгарии. Созывались соборы, на которых присутствовали представители из многих стран..
    Особенно большой успех имела ересь на юге Франции — в Лангедоке и Провансе. Туда неоднократно посылались миссии для обращения еретиков. С такой миссией был там и св. Бернард Клервосский, утверждавший, что церкви опустели, никто не причащается и не крестит детей. Миссионеры, как и местное католическое духовенство, избивались, подвергались угрозам и оскорблениям.
     Дворянство южной Франции активно поддерживало секту, видя здесь шанс поживиться церковными землями. Более 50 лет Ланге док был под властью катаров и, казалось, окончательно потерян для Рима. Папский легат Петр из Кастельно был убит напавшими на него еретиками. Несколько раз папа объявлял крестовые походы против ереси в Провансе. Первые из них окончились неудачей благодаря поддержке, которую оказывало катарам местное дворянство. Только в ХУII веке после более чем тридцатилетних «Альбигойских войн» ересь была побеждена. Однако влияние этих сект продолжало сказываться еще несколько столетий.

                               Братья свободного духа и апостольские братья
    В XIII и XIV веках по всей Франции, Германии, Швейцарии и Австрии распространилась секта в которой люди  называли себя братьями и сестрами свободного духа или «свободными духами».
     Основным ядром доктрины этой секты была вера в возможность «преображения в бога». Так как душа каждого человека состоит из божественной субстанции, то такого состояния «божественности» может достигнуть в принципе каждый человек. Для этого он должен пройти многолетний искус в их секте: отказаться от всякой собственности, семьи, от своей воли и жить, собирая милостыню. После этого он достигает состояния «божественности» и становится одним из «свободных духов».

     Итогом «борьбы с искусом» становилось «полное исчезновение мучительных укоров совести».
     Иными словами, «свободный дух» освобождался от всех нравственных и моральных ограничений. Он выше Христа, который был смертным человеком и, вступив в их секту, достиг «божественности» лишь на кресте. Он становился полностью равным Богу, «без каких-либо различий». Ввиду этого его воля есть воля Бога, и понятие греха для него становится бессмысленным.
    «Свободный дух» — царь и властитель всего сущего. Ему принадлежит все, и он может всем распоряжаться по своему усмотрению, а кто ему в этом воспрепятствует, того он может убить, будь это хоть сам император. Ничто, совершенное плотью такого человека, не может ни уменьшить, ни увеличить его божественности. Поэтому он может предоставить ей полную свободу: «пусть лучше погибнет целое государство, чем он воздержится от того, чего требует его природа». Близость с любой женщиной, хотя бы сестрой или матерью, не может загрязнить его и лишь увеличит ее святость. Многочисленные источники сообщают о ритуалах секты, включавших беспорядочное соединение полов. В Италии эти «мессы» называли «барилотто», в Германии сообщается о специально для этого предназначенных убежищах «парадизах».

    Основа этих «месс» была чисто идеологическая. В душе достигшего «божественности» «свободного духа» происходил полный разрыв со всей прежней жизнью. То, что раньше было для них кощунством (и оставалось им для остальных «грубых» людей), становилось знаком конца одной исторической эпохи и начало другой — нового эона. Так они могли осознать и выразить свое новое рождение, разрыв со старым эоном.

    Очевидно, что «свободные духи» не нуждались в том пути спасения, который предлагала католическая церковь: покаянии, исповеди, отпущении грехов, причащении. Более того, церковь была им враждебна, ибо узурпировала право вязать и решать, принадлежавшее им одним. Резкая антицерковность пронизывает все высказывания «святых духов» и выражается в люциферианстве, поклонении Сатане, часто возникавшем в их секте.
     В центре идеологии секты стоял не Бог — а Человек, обожествленный, избавленный от представления о своей греховности, ставший центром мироздания. Поэтому в их учениях столь большую роль играл Адам — не грешник Ветхого Завета, но совершенный человек. Многие из «свободных духов» называли себя «новым Адамом», а Конрад Канлер — и Антихристом, «но не в дурном смысле». Нам представляется, что здесь, в масштабе этой небольшой секты, мы впервые сталкиваемся с моделью идеологии ГУМАНИЗМА, позже проявившейся в масштабе всего человечества.
      Ярким примером воздействия секты на социальную жизнь являются события во время антипапского восстания в Умбрии в 20-е годы ХТУ века. Учение «свободных духов» было широко распространено среди дворянства этой области и стало идеологией антипапской партии. В борьбе с папой и городскими коммунами это учение оправдывало применение всех средств, отказ от всякого милосердия. Узаконенным и обычным стало избивать все население взятых городов, включая детей и женщин. Глава восстания граф Монтефельтро и его последователи гордились разграблением церквей, насилиями над монахинями. Их высшим божеством был Сатана.

     Но самое широкое влияние секта оказала посредством воздействия на более бедные слои, в особенности на движение беггардов и бегинок — широко распространенные объединения живших в безбрачии мужчин и женщин, занимавшихся ремеслом или сбором подаяния. Из этих слоев составлялся внешний, экзотерический круг участников секты, в то время как достигшие «божественности» «свободные духи» составляли узкий эзотерический круг. В разделении на два круга организация секты напоминает катаров.
     Широкие массы, составлявшие экзотерический круг секты были плохо осведомлены о крайних положениях ее учения. В этих кругах основное значение имели те положения учения, которые провозглашали идеи общности и отрицали частную собственность, семью, церковь, государство. Именно здесь мы встречаемся с социалистическими сторонами учения секты.

                                                 Табориты
    Сожжение Яна Гуса в 1415 г. дало толчок антикатолическому движению гуситов в Богемии. Более радикальная часть гуситов сделала своим центром хорошо защищенный городок близ Праги, который они называли Табор (Фавор). Сюда стекались проповедники из еретических сект всей Европы. Среди таборитов были широко распространены  социалистические теории. Были и попытки практического их осуществления.
   Приведем краткую характеристику взглядов таборитов:
   "В 1420 г. наступит конец «старого мира», «господства зла». Произойдет немедленное устранение всех «злых». Наступит «день мщения и год возмездия»:
   «Должно всех возвышенных и властвующих согнуть, как ветви деревьев, и срубить, сжечь в печи, как солому, не оставив ни корней, ни отростков, измолотить, как снопы, кровь из них выцедить, скорпионами, змеями и дикими зверями их истребить, смерти предать».
   «Отменяется» и прекращается Христов закон милосердия, наоборот, надо действовать
«ревностно, жестоко и справедливым возмездием».
    "Необходимо, чтобы «каждый верный омывал руки в крови врагов Христа».
     "Кто воспрепятствует пролитию крови недругов Христа, будет проклят и наказан так же, как и они. Все крестьяне, не присоединившиеся к таборитам,«сами вместе со своим имуществом должны быть уничтожены».
     "Установится Царство Божие на земле — но не для всех, а только для «избранных». «Зло» не устранится из мира, но будет подчинено «добрым». Все верные должны сосредоточиться в пяти городах, тому же, что вне этих городов, не будет пощады при Страшном суде. Из этих городов они должны править всей землей, а те города, которые будут им сопротивляться,«разрушать и сжигать, как Содом»
   Проповедники таборитов призывали:
    «Ничего не делать, деревья ломать, а дома, церкви и монастыри разрушать».
    «Все установления и людские решения должны быть отменены, так как всех их не создал Отец Небесный».
    «Дома священников, все церковное имущество должно быть уничтожено, церкви, алтари и монастыри разрушены»
    Великое множество священников убили, сожгли и погубили, и не было для них ничего радостнее, чем схватить кого-нибудь, чтобы убит.

    Были обобществлены деньги в общине. Были выделены «смотрители за кадками», которые следили за неукоснительной сдачей денег и распределяли общественные средства.
  «В Городище или Таборе нет ничего моего или твоего, а все вместе одинаково пользуются: у всех все должно быть общим, и никто не должен ничего иметь отдельно, тот, кто имеет отдельно, тот грешит»
   Проповедники учили:
   «Все будет общим, в том числе и жены: будут свободные сыновья и дочери Божий, и не будет брака как союза двух — мужа и жены».

     Беггард из Бельгии основал среди таборитов секту адамитов, которая обосновалась на островке на р. Лужнице. Сам он называл себя Адамом и сыном Божиим, призванным воскресить мертвых и осуществить предначертания Апокалипсиса. Адамиты считали себя воплощением вездесущего Бога. Они  — коса Божия, они посланы для отмщения и уничтожения всей скверны на земле. Прощение — грех. Они убивали всех подряд, по ночам сжигали села, города и людей, ссылаясь на то, что в Библии сказано: «В полночь раздался крик».
    Так, в городе Прчице они «перебили всех людей — молодых и старых, а городок сожгли».
На собраниях они ходили без одежды, считая, что только так они становятся чистыми. Брака у них не было — каждый мог выбирать женщин, как вздумается. Стоило кому-либо сказать: «для этой дух мой воспламенился» — и Адам благословлял их: «Ступайте, плодитесь, размножайтесь и населяйте землю». По другим источникам у них господствовало ничем не ограниченное смешение полов.
    По приказу Яна Жижки адамиты были истреблены более умеренно настроенными таборитами.

   Но деяния таборитов и сами были ужасны. Император и папа призвали к крестовому походу против таборитов, но те не только разбили крестоносцев, но и перенесли войну в соседние страны. Их набеги, получившие в гуситской традиции название «Прекрасных походов», производились ежегодно в 1427–1434 гг. Некоторые страны они опустошали, унося с собой добычу, в других, например, в Силезии, оставляли гарнизоны. В одной песне того времени говорится: «Мейсен и Саксония погублены, Силезия и Лужиры в развалинах, Бавария превращена в пустыню, Австрия разорена, Моравия истощена, Богемия перевернута вверх дном».
   Отряды таборитов доходили до Балтийского моря, до стен Вены, Лейпцига и Берлина, им уплатил контрибуцию Нюренберг. Чехия была разорена. Но и вся Центральная Европа подвергалась страшному опустошению.
    Папа вынужден был пойти на уступки. На Базельском соборе в 1433 г. было достигнуто соглашение с гуситами, в результате которого они возвращались в католическую церковь. Но более радикальная, таборитская часть гуситов не признала соглашения и была уничтожена в бою под Липанами в 1434 г.

                                                                  Анабаптисты
    Эпоха Реформации вызвала новый взлет социалистических движений. Уже в предреформационное время Германия была полна социалистическими настроениями. Проповедники обличали грехи этого мира и предрекали скорое возмездие. Широко были распространены астрологические предсказания различных бедствий: наводнений, голода, восстаний, «когда в реках будет течь кровь». В ходу была поговорка:
   «Кто в 1523 не умрет, в 1524 не утонет, а в 1525 не будет убит, скажет, что с ним случилось чудо».
    Изобретение книгопечатания неслыханно увеличило воздействие этих идей. Любой крестьянин или ремесленник мог видеть листовку, на которой было изображено крестьянское войско с развернутым знаменем, дружно шагающее в будущую революцию, и перепуганные князья, прелаты и папа.

    Эти настроения особенно ярко проявились в движении анабаптистов, которое охватило Германию, Швейцарию, Австрию, Чехию, Данию и Голландию, а в следующем столетии перекинулось и в Англию. Название секты(«перекрещенцы») объясняется тем, что члены секты не признавали действенности крещения детей и часто совершали второе крещение над взрослыми. Впоследствии члены секты стали называть себя баптистами.
    В основе учения анабаптистов лежало уже встречавшееся нам раньше представление об отпадении католической церкви от истинного учения Христа. Сектанты считали себя непосредственными продолжателями христианства времен апостолов и в связи с этим отрицали всю «традицию» католической церкви. Они не признавали верховной власти пап, считали, что спасение души возможно и вне католической церкви, и стояли на точке зрения всеобщего священства. Из Писания они признавали священный характер только за Евангелиями, да и в них только за непосредственными словами Христа. Особое значение имела Нагорная проповедь, заповедям которой они считали необходимым буквально следовать. Смысл Евангелия, согласно их учению, раскрывается через вдохновение и сейчас любому достойному, как в былые времена апостолам и пророкам.

    Анабаптисты считали, что убийство является смертным грехом при любых обстоятельствах, и отрицали клятву. С этим был связан отказ от участия во многих сторонах жизни. Вообще в их учении большую роль играло противопоставление «истинных христиан» — «миру» или «ложным христианам», которое в переломные моменты переходило в воинственные призывы к «истреблению безбожников».
    В организации анабаптистов было много напоминающего катаров. Руководство всем движением принадлежало общине апостолов, которые, отказавшись от брака и собственности, вели жизнь странников. Они путешествовали парами, причем старший посвящал себя делам веры и организации секты, а младший помогал ему в практических вопросах. Из числа апостолов избирались епископы, руководившие деятельностью секты в разных районах. Для решения принципиальных вопросов созывались съезды епископов: «синоды» или «капитулы».

    Социальные воззрения анабаптистов не были едиными. «Некоторые считали себя святыми и чистыми. У них все было общим». «Другие только в той степени имеют общность, что не допускают нужды друг друга».«Среди них появилась секта, которая хотела и жен, как все имущество, сделать общими»).

   В начале 20-х годов XVI в. анабаптисты отказываются от тайного, глубоко законспирированного характера своей деятельности и вступают в открытую борьбу с «миром» и католической церковью.В Сент-Галлене в 1525 г. была введена форма из грубой серой материи с широкими серыми шляпами, обязательная для всех членов общины. Запрещались любые виды общественной жизни, развлечения. Анабаптистов называли «монахами без клобуков». Руководители общины анабаптистов в Цюрихе проповедовали, что «все имущество должно быть общим и объединено».

   Эти события сопровождались странными явлениями. Члены некоторых групп на своих собраниях ходили голыми и, чтобы быть как дети, ползали по земле и играли шишками. Другие сжигали Библию и с криками «Здесь! 3десь!» били себя в грудь, чтобы указать место, где находится животворящий дух. Один из них, по приказу отца, убил своего брата в подражание жертве Христа.
    Изгнанные швейцарские анабаптисты бежали в Чехию и там слились с богемскими братьями. Они способствовали созданию больших общин, построенных на их коллективистских принципах. Была введена общность имущества. Все заработанное «братьями» сдавалось в общую кассу, которой заведовал особый «раздатчик». «Добрая полиция» контролировала всю жизнь общин: одежду, жилища, воспитание детей, браки, работу. Был точно предписан характер одежды мужчин и женщин, час, когда все были обязаны ложиться спать, время работы и отдыха. Вся жизнь «братьев» проходила на глазах друг друга: было запрещено готовить что-либо для себя, совместные трапезы были обязательными. Холостые спали в общих — отдельно мужских и женских — спальнях. Дети (с 2-х лет) отлучались от родителей и воспитывались в общих детских домах. Заключение браков решалось старейшинами. Они же предписывали каждому его профессию. Члены общины отказывались от любых контактов с государством: не служили в армии, не обращались в суд, но сохраняли пассивно-враждебную позицию, отвергая любое насилие.

    В Германии же анабаптизм принимал все более революционный характер. В Тюрингии, вблизи границ с Богемией, центром движения стал город Цвикау. Так называемые цвикауские пророки возглавлялись анабаптистским апостолом Клаусом Шторхом. Они считали, что избранные Богом могут общаться с ним непосредственно, как в апостольские времена, отрицая, что церковь способна дать спасение. Науки и искусства, по их учению, не нужны для человека, ибо то, что необходимо для спасения, уже заложено в нем Богом.
    В подражание Христу Шторх окружил себя 12 апостолами и 70 учениками. «Пророки» предсказывали нашествие турок, воцарение Антихриста, истребление безбожников и приход 1000-летнего царства Божия, когда будет одно крещение, одна вера.

    Этот первый взлет движения анабаптистов совпал с крестьянской войной 1525 года в Германии. Наиболее ярко социалистические учения того времени отразились в деятельности Томаса Мюнцера. Мюнцер учил, что единственным владыкой, царем земли является Христос. Князьям он поручил функцию, немного лишь отличающуюся от роли палача, да и ее они должны исполнять по прямым указаниям избранников Божиих. Если же князья не подчиняются их руководству, они должны быть перебиты. Власть Христа реально воплощается в общине избранных, узком союзе, резко ограниченном от остального населения. Такой союз он действительно пытался организовать.
    Мюнцер захватил власть в городе Мюльхаузене, в котором восставшие жители изгнали городской совет. В городе и окрестностях разрушались монастыри, уничтожались иконы, избивались монахи и священники. Мюнцер учил, что все имущество должно быть общим. То же требование стояло и в программе его союза. Современная этим событиям летопись рассказывает, что в Мюльхаузене была проведена и практическая попытка осуществления этих принципов. Перед глазами Мюнцера уже вырисовывались черты коммунистического государства будущего, руководимого союзом «избранных», вооруженных «мечом Гидеона».
   Однако собранное князьями войско вскоре подступило к городу. Сторонники Мюнцера были наголову разбиты, а сам Мюнцер казнен.

    Участие анабаптистов в Крестьянской войне еще более озлобило против них власти. По всей Южной и Средней Германии покатились массовые преследования анабаптистов, сопровождавшиеся страшными жестокостями. Это временно привело к спаду воинствующих и социалистических настроений, но через несколько лет они снова выходят на поверхность. 

                                    Секты в английской революции 1648 г.

    В Англии в начале XVII века иммигрировавшие из Голландии и Германии анабаптисты смешались с издавна существовавшим там движением лоллардов. Английская революция 1643 г. совпала с новой вспышкой активности всех этих сект.
    В середине XVII в. в Англии распространилась секта «Рентеров», учение которой поразительно близко взглядам «Братьев свободного духа». Они считали, что все сущее божественно и лишь человек вносит в мир разделение на Добро и Зло. Мистически это преломлялось как тождество:
«Дьявол есть Бог, ад есть небо, грех — святость, проклятие — спасение».
    Это приводило к отрицанию морали и демонстративному, принципиальному аморализму. Так, Кларксон рассказывает, что когда он был рентером, он стремился «каждым движением своего сердца» к краже, обману, злу и насилию и к совершению любых преступлений (за исключением убийств) — ибо верил, что Бог создал лишь добро, и воровство или обман не существуют, но придуманы людьми.

    В социальной области рентеры отрицали собственность и брак.
    Их обвиняли в совершении ритуалов, включая пародию причастия и беспорядочное соединение полов.
    В 1650-х годах массы рентеров присоединились к квакерам, так что в это время между обоими течениями трудно провести четкую границу. Религиозный подъем среди многочисленных анабаптистских течений подогревался в тот момент еще и негодованием по поводу внешней политики Кромвеля: заключения мира в Нидерландах разрушало надежду на распространение власти «святых» на всю Европу.

    Ярко выраженный социалистический характер имело движение, участники которого получили название «диггеров»(копателей). Внешне оно проявилось в том, что небольшие группы людей стали, начиная с 1649 г., захватывать общинные земли для совместной их обработки. Однако эта попытка организации коммун была лишь демонстрацией, лишенной практических последствий, а реально значительной была литературная деятельность диггеров.
   Наиболее крупной фигурой среди них был Джерард Уинстенли. В нескольких памфлетах Уинстенли проповедует свою основную идею: незаконность частной собственности на землю. Он сообщает, что имел видение, «глас и откровение», и что его проповедь — это изложение того, что было ему открыто.
    Уинстенли так же отрицательно относится к торговле и деньгам.
    Отрицанием частной собственности, торговли и денег ограничиваются социалистические требования Уинстенли. Он явно выступает против более крайних взглядов: «Я признаю правильным, что земля должна быть общим сокровищем для всех; но что касается женщин, пусть каждый мужчина имеет свою собственную жену, а каждая женщина — своего собственного мужа. И я не знаю никого из диггеров, которые действуют так неразумно в отношении общности женщин. Если кто-либо и поступает так, я заявляю, что не имею ничего общего с такими людьми, а предоставляю их своему собственному господу, который отплатит им мучением духа и болезнями плоти»
    Уинстенли постоянно заявляет себя также врагом насилия, убеждает читателя, что диггеры будут добиваться своих целей лишь мирными средствами. Однако пафос проповеди иногда заносит его и дальше, он явно подымает свой голос против любой частной собственности, призывая
«изгнать из творения проклятое дело, именуемое частной собственностью, причину всех войн, кровопролитий, воровства и порабощающих законов, которые держат народ в нищете»
(«Декларация бедного угнетенного люда Англии»).

    В отличие от проповедовавшего отказ от насилия Уинстенли, крайние группы левеллеров пропагандировали террор. Из их среды вышел памфлет «Устранение — не убийство». Попытка левеллеров поднять восстание была легко подавлена армией Кромвеля.
    Почти во всех течениях левеллеров социалистические тенденции соединялись с той или иной формой атеизма. Даже Уинстенли, ссылавшийся на голоса и откровения и любивший цитировать пророков, писал о христианстве: «Это божественное учение, которое вы называете „духовным и небесным“, является в действительности разбойником, который приходит и грабит виноградники человеческого спокойствия… Те, кто проповедует это божественное учение, — убийцы многих бедных душ…»

    Эпоха английской революции была последним большим взлетом сектантского движения. После нее из истории исчезает столь характерная фигура пророка — апостола*. Исчезают и сами секты, с такой устойчивостью сохранявшие свои черты более 600 лет.

                  -----------------------------------------------------------------------------------------------------

    В тот период, когда социалистические идеи развивались в рамках идеологии еретического движения, они приобрели ряд новых черт, которых нельзя обнаружить в античности. В эту эпоху социализм из теоретического, кабинетного учения превратился в знамя и движущую силу широких народных движений. Хотя и античность знала жестокие народные потрясения, приводившие иногда к гибели государств. Беднейшие слои населения, захватив власть, избивали богатых или изгоняли их из города, а потом делили их имущество. Но средневековье нашло религиозное оправдание народному гневу.  И сами социалистические учения видоизменяются — приобретают нетерпимый, пропитанный ненавистью, разрушительный характер.
    Возникает идея о разделении человечества на «избранных» и «обреченных», призывы к уничтожению всех «безбожников» или «врагов Христа» — то есть противников движения.
    Социалистическая идеология впитывает представления о близящемся коренном переломе, конце и разрушении старого мира, начале новой мировой эпохи.

    Осуществление социалистического идеала связывается не с решением мудрого правителя, как у Платона, — оно мыслится как результат детерминированного процесса, охватывающего всю историю, независимо от воли отдельных людей приводящего к этому результату.
    Вырабатывается и новая организационная структура, в рамках которой развиваются социалистические идеи и производятся попытки их воплощения в жизнь. Это секта со стандартным «концентрическим» построением — узкий, глубоко законспирированный круг руководителей, которые посвящены во все стороны учения, и широкий круг сочувствующих, знакомых лишь с некоторыми аспектами, связь которых с сектой основывается скорее на неформулируемых эмоциональных влияниях.

   Ведущими личностями в развитии социализма тоже становятся люди нового типа — место уединенного мыслителя и философа занимает кипящий энергией, неутомимый литератор и организатор, теоретик и практик разрушения. Эта странная, противоречивая фигура будет встречаться дальше в течении всей истории: человек, казалось бы, неисчерпаемых сил в период успеха, превращающийся в жалкое, перепуганное ничтожество, брошенную на землю марионетку, — как только успех от него отвернулся.
    Всегда прослеживается глубокую зависимость социалистической идеологии (как она сложилась в Средние века) от христианства. Почти во всех социалистических движениях идея равенства обосновывалась равенством людей перед Богом, тем, что люди были равными посланы в мир. Стандартной была ссылка на апостольскую общину в Иерусалиме как на образец общежития, построенного на принципах общности. Христианству социализм обязан концепцией смысла истории, цели, к которой она идет; идеей греховности мира, его грядущего конца и суда над ним.

    Еретическое движение, глухо враждебное всему строю окружающей жизни, время от времени разгоралось, во всепожирающий огонь ненависти, до поры до времени скрываемый в недрах секты.         Так, о катарах, учение которых запрещало всякое насилие, мы узнаем, что в 1174 году они пытались совершить переворот во Флоренции. Даже прикосновение к оружию, хотя бы с целью самозащиты, считалось у них грехом — и в то же время существовали группы (ротарии, катарелли, руиртарии), допускавшие грабежи и экспроприации церквей. Таким резким переходом, когда спокойные группы за короткое время подпали под влияние крайне агрессивных, исследователи объясняют, в частности, события, предшествовавшие альбигойским войнам: среди катаров, для которых запретно было даже убийство животного, вдруг вспыхнул воинственный дух, поддерживавший их в более чем 30-летних войнах.
    Вальденсы, которые считаются одной из самых «мирных» сект, в определенные периоды сжигали дома священников, проповедовавших против учения, убивали отступников в своих рядах или назначали плату за их голову.

    Ярко этот же перелом виден в секте «апостольских братьев». Среди приписываемых им учений мы встречаем запрет насилия: всякое убийство человека есть смертный грех. Но вскоре этот принцип трансформируется в то, что смертным грехом является гонение на их секту, а затем дополняется разрешением любых действий против врагов истинной веры, призывом к уничтожению безбожников.
   Такой же скачок произошел в сектах анабаптистов в Швейцарии и в Южной Германии в начале Реформации. По-видимому, секта могла находится в двух состояниях: «мирном» и «воинствующем», и переход из первого во второе происходил скачкообразно, практически мгновенно. Эта ненависть к католической церкви и сложившемуся под ее руководством укладу жизни показывает, что ядро мировоззрения еретических сект можно понять как антитезу к идеологии средневекового католицизма. Средние века были грандиозной попыткой западноевропейского человечества построить свою жизнь на основе высших духовных ценностей, осознать ее как путь к достижению определенных выдвинутых христианством идеалов. Речь шла о преобразовании человеческого общества и мира, целью был переход их в некоторое высшее состояние, их преображение.
                                 --------------------------------------------------------------------------------------

     В английской революции XVII в. еретическое движение в последний раз выступило как одна из основных сил, определяющих историю. После этого хилиастические секты, вплоть до этого времени потрясавшие Европу, превратились в такие мирные течения, как меннониты, баптисты, квакеры. Социалистические идеи средневековых сект продолжают, хоть и в иной форме, жить и в их мирных наследниках. Наиболее ярким их проявлением являются многочисленные коммунистические колонии, основанные сектантами в Америке в XVIII и XIX вв. В них мы встречаем попытки осуществления хорошо знакомых социалистических идеалов: общности имущества, запрета брака и семьи, выражающегося или в безбрачии, или в общности жен и общественном воспитании детей.
    Но и сами социалистические идеи приобретают иную окраску: они теряют свою агрессивность, исчезают призывы к насильственному переустройству мира, меньшую роль играет пропаганда учения, центр тяжести переносится на жизнь общины, изолированной от враждебного ей мира. Благодаря этому влияние социалистических учений здесь не выходит за пределы исповедующих их общин, в этой форме социалистические идеи теряют свою зажигательную силу, перестают питать широкие народные движения.